Воскресенье, 16.12.2018, 22:04
Приветствую Вас Гость | RSS
История царствования Николая II
в лицах и биографиях
Поиск
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Каталог статей

Главная » Статьи » Брусилов А.А. ч.1

Лошадиная академия - 1
 «ЛОШАДИНАЯ АКАДЕМИЯ»
Новый, 1879 год в 15-м драгунском Тверском полку встречали с великими торжествами. Декорации были яркие и экзотические, как в опере «Демон»: кругом заснеженные пики гор, крутые пропасти, не замерзающие даже в это время года, водопады, петли пустынных каменистых дорог. Война давно закончилась, но полк еще стоял на вновь присоединенных к России пределах бывшей турецкой Армении.
Громадная палатка, где собрались господа офицеры, была ярко освещена керосиновыми фонарями. Самодельные столы не блистали посудой, зато яства изобиловали в несметном количестве, на громадных блюдах мясо — всех сортов и всех способов приготовления, с перцем, чесноком и жареным луком, любимейшая пища здоровых мужчин. Само собой, в напитках тоже не было недостатка, как и в разнообразии оных.
Во главе стола возвышался, блистая эполетами и орденами, полковник Неврозов, находившийся в самом лучшем расположении духа, рядом выделялись светлыми пятнами два женских абриса — жена и старшая дочь командира полка. Других дам не было, ибо прочие женатые офицеры жили в походных условиях по-холостяцки, иных же дам вводить в подобные собрания не полагалось. Вдоль всего стола толпились офицеры в парадных мундирах, при холодном оружии и в орденах.
Говаривали, что для военных форма имеет такое же значение, как наряды для женщин. Во всяком случае, молодые офицеры обыкновенно очень ревниво следят за мундиром и всем прочим подобным. В тот предновогодний вечер двадцатипятилетний Алексей Брусилов выглядел отменно. На его сухой, ладной, легкой, истинно кавалерийской фигуре красовался новенький, недурно сшитый мундир — изделие, как ни странно, местного портного. Многие товарищи Брусилова выглядели не хуже. Рукодельные и ловкие армянские портные где-то раздобыли нужное сукно и весь приклад и неплохо обшили господ офицеров, благо те ни торговаться, ни тем более скупиться не умели.
На узких плечах Брусилова отливал золотой ниткой твердый без кистей эполет с четырьмя небольшими белыми звездочками: штабс-капитан, значит. На темно-зеленом сукне мундира алели два примечательных украшения: в петлице небольшая «Анна» с мечами, а в прорези воротника крупный, с детскую ладонь, «Станислав», тоже с мечами. Да, так: уже три боевые награды имел Брусилов, но по тогдашним правилам надевалась только высшая степень каждого ордена, предполагалось, что прочие кавалер получил, ибо награды давались в строгой последовательности от низшей к высшей, как не давалось и двух одинаковых наград; вот почему известному уже нам «Станиславу» третьей степени суждено было, как тому положено, лежать отныне в футляре (предполагалось, что все степени будут всенародно вынесены лишь при проводах героя в последний путь).
Полковник поднял руку, в огромном кулачище почти целиком утонул кавказский посеребренный рог. Говор затих. Неврозов, как и все природные строевики, был ораторствовать не горазд, хоть голос имел зычный. Этим-то зычным голосом он произнес несколько не очень складных фраз про отечество и государя императора и с облегчением гаркнул «ура!». Его дружно поддержали. Затем последовали тосты за командира полка, за мадам полковницу, за их очаровательную дочь (нескладная и костистая, она была совсем не очаровательна, но какая разница?!), за здоровье старших офицеров, за боевое товарищество. Брусилов, как обычно, пил и ел умеренно, речей не произносил, и не только потому, что младшему офицеру вылезать в начале празднества не полагалось, — с юных лет не любил он всякого суесловия, тем паче застольного. Он искренне веселился вместе со всеми и также вместе со всеми ждал того, чем этот новогодний праздник их полка должен был отличиться от многих прочих, бывших и будущих. И вот…
Неврозов, уже покрасневший так, что цвет лица его сливался с красной эмалью Анненского креста, висевшего под кадыком, скомандовал:
— Трубачам войти! Сигнал!
И тотчас в палатку вошли семнадцать полковых трубачей в полной драгунской форме. Выстроившись в шеренгу, они замерли, а затем дружно поднесли к губам семнадцать серебряных труб. Офицеры застыли, все смолкло, и под сводами палатки прозвучало «Слушайте все!». Гром аплодисментов и криков «ура!» раздался в ответ, ибо привычный этот сигнал впервые в истории полка исполнялся не на простых трубах, а на особых, наградных: серебряных, перевитых черно-золотой георгиевской лентой, с вычеканенной надписью на каждой: «За отличие в турецкую войну 1877 и 1878 гг.». Так награждались за боевые заслуги особо отличившиеся кавалерийские части. Брусилов становился теперь не просто и не только штабс-капитаном, но ветераном особо отличившегося полка. А это очень ценилось в армии.
Категория: Брусилов А.А. ч.1 | Добавил: defaultNick (23.12.2013)
Просмотров: 756 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Яндекс.Метрика

Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz